Что скрывает снег - Юлия Михалева

Стоило видеть огорченное, смущенное лицо Ершова в тот момент, когда он вел свой рассказ. Какая жалость, что все случилось в столь редкий миг, когда они не находились рядом. До чего бы хотелось на то взглянуть!

Растревоженная управа ждала заката, чтобы всеми силами отправиться на облаву.

Все дороги вели к одному порогу.

За ним в последний раз видели, как бравировал полицмейстер.

За ним скрывался, втоптав соперника в грязь, двуличный капитан Вагнер.

За ним на атласной кровати, залитой кровью, лежало тело его супруги Натальи.

За ним учитель Чувашевский получил удар по голове, а архитектор Миллер лишился правой руки.

За него вел трижды оставленный след длинного тонкого ножа.

Обо всем этом Ершов подробно напомнил при всей управе и самом Софийском, пришедшим вместе с полицейскими от вдовы.

Впрочем, околоточный, по своему обыкновению, приписал все эти домыслы помощнику полицмейстера.

Оставалось лишь соглашаться, бросая лаконичные малозначительные фразы.

Выслушав все, Софийский одобрил Деникина в якобы его стремлении нынче же вечером провести облаву.

- Виновников беспорядка найти, а бардак немедленно же выселить к..., - матерно велел генерал.

- И господин Деникин нам то же самое приказал, - вежливо заметил Ершов, с вызовом глядя на помощника полицмейстера.

Бросив взгляд в окно, Деникин с тоской отметил - солнце садилось.

Судя по всему, о том же думал и Софийский.

Встав из-за стола, помощник полицмейстера крикнул дежурившему околоточному:

- Время! Созывай всех на двор!

Примерно через четверть часа Деникин, пересчитав свою малочисленную армию и поделив ее на группы, откашлялся и заговорил:

- Хоть один из вас кому-нибудь говорил о том, что будет нынче?

- Никак нет. Вы же не дозволили...

- Его превосходство велел выпороть говорливых, - тихо добавил со смешком стоявший поодаль Петр.

На нынешнюю ночь и сам ординарец, и еще семеро не менее отъявленных головорезов генерала тоже поступили в ведение Деникина.

- Нас всего двадцать шесть. Десять околоточных, которых я сперва отсчитал, пойдут в дом Цзи Шаня...

- Когоо?

- К дядьке Мишаю пойдете, вон туда, - Деникин, сбившись, махнул в сторону улицы. - Знаете же, куда идти?

- Да!

- Всех, кого там поймаете, тащите прямо на конюшню и под замок. Все остальные идут в дом Фаня. Его тоже знаете?

- А то!

- Делайте тоже самое. Ловить и тащить.

- А выселять? - услужливо шепнул стоявший в шаге Ершов.

Деникин вздохнул.

- После дом выселить на улицу!

В толпе неодобрительно ухнули.

- Все ясно?

- Да!

- Приступаем через час. Как точно станут сумерки.

Толпа разбрелась, переминаясь.

- Вы взяли пистолет, Деникин?

- Конечно, Ершов! Не надо обо мне так хлопотать - вы мне не маменька.

- Лишним-то не станет.

Деникин хлопнул себя по лбу, делая вид, что вдруг о чем-то вспомнил, и скоро пошел со двора.

- Куда это вы?

- Мне нужно наведаться домой. Не тревожьтесь, я нагоню вас у дома Фаня.

***

«Вам ведомы все секреты этого города... Только подумайте, сколько мы сможем взять из них пользы? Вы небогаты, и я небогата...»

Деникин знал, что за нож ранил полицмейстера. Более того, ему одному из управы давно уж стало известно - их два, одинаковых, как близнецы.

Длинные и тонкие, они хранились в верхнем ящике стола небрежно обернутыми в кусок ткани. Не в футляре.

Тут же, в шкафу, он видел смятое платье - желтое с красной вышивкой, из которого однажды вырвал кусок.

Оставалось загадкой - что была за фигура, тенью прошмыгнувшая в окно?

Впрочем, она могла принадлежать и случайному гостю.

Все находки Деникин сделал, пока владелица комнаты спала, свернувшись в комок, как кошка.

Тогда он не стал задавать вопросов, коря себя за безволие. Не смог выбрать момент и потом. А теперь стало уже слишком поздно.

Деникин быстро зашел в неприметный дом, бегло, как хорошей знакомой, кивнул привратнице, и поспешил во второй этаж.

Цинь Кианг, лежа на животе, раскладывала на атласной постели карты. Увидев Деникина, сердечно улыбнулась:

- Не ждала вас так рано!

- Ты должна немедленно уйти отсюда. Нет времени. Возьми только самое нужное и беги в район пристани. В дом колбасника. Найдешь?

- Но что случилось? - обеспокоилась Цинь Кианг.

- Облава! Через час вся управа окажется здесь. Ваш дом выселят, а всех, кого поймают, уведут на допрос.

Дверь, оставленная Деникиным нараспашку, вдруг притворилась за спиной. Обернувшись, помощник полицмейстера увидел дядьку Мишая.

Как ловко он успел прошмыгнуть и встать у стены с обратной стороны открывавшейся двери!

Однако в большей степени Деникин удивился не тому.

- Дядька Мишай? Ты тут?

- Тут. Она - моя дочь, - китаец указал головой на Цинь Кианг.

Точнее, маньчжур. Она же всегда игриво сердилась, когда Деникин путал эти слова. Отчего-то для нее это имело значение.

- Помоги нам скрыться, - дерзко велел Мишай. - И еще - не вели своим людям ходить в мой дом. Негоже им там нынче появляться. Мы еще не убрали.

- Не убрали? - переспросил оторопевший Деникин.

- Гость у нас был... Господин, - хмыкнул дядька. - Слишком свой нос совал, все поди вызнал. И нынче сам же ко мне явился, за бумагами хозяиновыми. Да кабы еще они у меня имелись. Остерегся я живым его выпускать. Надобно теперь успеть в лес его свести.

- Помогите отцу, Дмитрий Николаевич, - нежно прикоснулась к руке Деникина Цинь Кианг. - Если все сложится, и нас не тронут, то мы все с вами поделим...

- Как делили и с полицмейстером?

- Что? А, нет. Он открыл дом, но после мы ему не платили.

- Обратно, это он ей помогал. Он с дочерью ведь моей столько лет жил, - заметил Мишай.

- А как же ты? Ты-то чем занимался?

- А что я? Служил, как всегда. Сложится все - и тебе еще послужу. Ты не смотри на мои годы, служить я умею.

- Да, отец умеет быть весьма полезным в... тонких делах, - подтвердила Цинь Кианг.

- Да ты не смотри. У меня свои с ним дела были, у нее с этим домом - свои. Он ей его и подарил. Да после она тебе и сама все расскажет. Нынче некогда разговаривать, уходить надобно.